Теория и практика науки и образования №8 (8) Октябрь 2026 г.

Введение

Бесплодие является значимой медицинской, психологической и социальной проблемой. По оценке Всемирной организации здравоохранения, с бесплодием в течение жизни сталкивается примерно один человек из шести [2]. Его переживание нередко связано с длительной неопределённостью, повторяющимися неудачами лечения, финансовой нагрузкой и переживанием вины и стыда. Бесплодие может рассматриваться как длительный стрессогенный жизненный контекст, характер психологической адаптации женщины определяется совокупностью медицинских, личностных, семейных и социокультурных факторов, включая длительность бесплодия, этап лечения, качество супружеского взаимодействия, воспринимаемую социальную поддержку и индивидуальные способы совладания со стрессом.

Совладающее поведение представляет собой систему когнитивных, эмоциональных и поведенческих усилий личности, направленных на преодоление, уменьшение либо переработку требований стрессовой ситуации. В транзакционной модели Р. Лазаруса и С. Фолкман копинг рассматривается как динамический процесс, зависящий от субъективной оценки ситуации и представлений человека о доступных ресурсах [4]. Применительно к ситуации бесплодия особое значение могут приобретать поиск социальной поддержки, самоконтроль, принятие ответственности, положительная переоценка, дистанцирование и избегание.

В отечественной психологии значительный вклад в изучение репродуктивного здоровья и психологической помощи бесплодным парам внесли работы Г.Г. Филипповой [5; 6]. Вместе с тем сравнительные исследования, в которых особенности совладающего поведения женщин сопоставляются в зависимости от мужского и женского факторов бесплодия, представлены ограниченно. Медицинский фактор бесплодия может быть связан с различиями в субъективном переживании ситуации, распределении ответственности в паре и способах психологической адаптации, однако данный вопрос требует специального эмпирического изучения.

Целью проведенного исследования было выявление различий в показателях совладающего поведения и психологической напряжённости у женщин с мужским и женским факторами бесплодия.

Задачи исследования: 1) оценить показатели психологической напряжённости и совладающего поведения у женщин с мужским и женским факторами бесплодия; 2) сопоставить показатели психологической напряжённости и совладающего поведения в указанных группах; 3) проанализировать связи между психологической напряжённостью и показателями совладающего поведения в общей выборке.

Гипотеза исследования: предполагалось, что женщины с мужским и женским факторами бесплодия различаются по уровню психологической напряжённости и выраженности отдельных стратегий совладающего поведения.

Организация и методы исследования

В исследовании приняли участие 16 женщин в возрасте от 27 до 38 лет, проходивших психологическое сопровождение в рамках программы «Профилактика и лечение бесплодия» благотворительного фонда системных инициатив в сфере репродуктивного и перинатального здоровья. В группу с мужским фактором бесплодия вошли 8 участниц (группа М), в группу с женским фактором бесплодия 8 участниц (группа Ж). В исследование включались женщины с диагностированным мужским либо женским фактором бесплодия, случаи сочетанного и идиопатического (неясного) фактора бесплодия в выборку не входили. Отнесение участниц к группам осуществлялось на основании сообщаемых ими сведений о диагнозе.

Средний возраст составил 30,6 года (SD=2,7) в группе М и 32,3 года (SD=3,5) в группе Ж (по выборке в целом 31,4 года); средняя длительность бесплодия 2,5 года (SD=0,9) и 4,0 года (SD=1,9) соответственно (по выборке в целом 3,3 года).

От всех участниц было получено информированное согласие на участие в исследовании и обработку обезличенных данных в научных целях с гарантией конфиденциальности и права отказаться от участия на любом этапе.

Для решения поставленных задач использовались следующие психодиагностические методики: опросник «Копинг-стратегии» Р. Лазаруса и С. Фолкман в русскоязычной адаптации Т.Л. Крюковой, Е.В. Куфтяк и М.С. Замышляевой, позволяющий оценить конфронтационный копинг, дистанцирование, самоконтроль, поиск социальной поддержки, принятие ответственности, бегство-избегание, планирование решения проблемы и положительную переоценку [3; 4]; опросник «Стратегии преодоления стрессовых ситуаций» SACS С. Хобфолла в адаптации Н.Е. Водопьяновой и Е.С. Старченковой, направленный на оценку ассертивных действий, поиска социальной поддержки, вступления в социальный контакт, осторожных, избегающих, манипулятивных, асоциальных и импульсивных действий [1]; шкала психологического стресса PSM-25 (Lemyre, Tessier, Fillion) в адаптации Н.Е. Водопьяновой, оценивающая выраженность психологической напряжённости [1]; авторская анкета для сбора социально-демографических и клинико-анамнестических сведений.

Ввиду малого объёма выборки для сравнения двух независимых групп применялся U-критерий Манна–Уитни; для анализа взаимосвязей между показателями коэффициент ранговой корреляции Спирмена. Уровень статистической значимости принимался равным p<0,05. В связи с малым объёмом выборки и множественностью статистических сравнений результаты исследования интерпретировались как предварительные.

Результаты исследования и их обсуждение

По выборке в целом (n=16) средний показатель психологической напряжённости по шкале PSM-25 составил 115,0 балла (SD=10,96), что соответствует среднему уровню согласно используемым нормативным интервалам методики (100–154 балла - средний уровень, 155 баллов и выше - высокий уровень). Среди копинг-стратегий (методика WCQ) наиболее высокие средние показатели получены по шкалам самоконтроля (M=11,06; SD=1,29) и бегства-избегания (M=11,00; SD=1,75), наиболее низкие показатели получены по шкалам конфронтационного копинга (M=9,00; SD=1,26) и принятия ответственности (M=9,38; SD=1,50. По методике SACS наиболее высокие средние значения получены по шкалам ассертивных действий (M=20,44), вступления в социальный контакт (M=19,94) и поиска социальной поддержки (M=19,88); наиболее низкий показатель получен по шкале асоциальных и импульсивных действий (M=16,94).

Сравнительный анализ с применением U-критерия Манна–Уитни выявил статистически значимые межгрупповые различия по уровню психологической напряжённости (табл. 1): у женщин с мужским фактором бесплодия показатели были выше, чем у женщин с женским фактором.

Условные обозначения: M — среднее арифметическое значение; n — количество участниц группы

Обе группы по средним значениям находились в диапазоне среднего уровня психологической напряжённости, однако различие между ними статистически значимо. Полученный результат может объясняться тем, что при мужском факторе бесплодия женщина в меньшей степени способна повлиять на исход лечения, что усиливает ощущение неконтролируемости ситуации, тогда как при женском факторе бесплодия сохраняется большее ощущение субъективного контроля над процессом лечения. Однако предложенное объяснение следует рассматривать как гипотезу для дальнейших исследований, а не установленный механизм.

Сравнительный анализ показателей WCQ статистически значимых различий между группами не выявил. Это может отражать сходство используемых стратегий совладания у женщин с разными факторами бесплодия, а также быть связано с ограниченной статистической мощностью исследования при малом объёме выборки. На описательном уровне в группе с мужским фактором относительно более высокими были показатели дистанцирования и бегства-избегания, тогда как в группе с женским фактором более высокими были показатели самоконтроля и положительной переоценки. Поскольку эти различия не достигли статистической значимости, они требуют проверки на расширенной выборке.

При сравнении совладающего поведения по методике SACS (рис. 1) статистически значимое различие выявлено по показателю «поиск социальной поддержки»: он значимо выше у женщин с женским фактором бесплодия (M=22,0), чем у женщин с мужским фактором (M=17,8; U=5,0; p<0,01).

Рисунок 1. Средние значения показателей совладающего поведения (SACS) у женщин с мужским и женским факторами бесплодия

Более высокий показатель поиска социальной поддержки у женщин с женским фактором бесплодия может указывать на большую выраженность обращения к окружающим как к ресурсу совладания. У женщин с мужским фактором бесплодия при более высоком уровне психологической напряжённости данный показатель был ниже. Вместе с тем из этого нельзя напрямую делать вывод об эмоциональной закрытости или социальной изоляции: эти характеристики в исследовании не измерялись и могут определяться и другими причинами, например, различиями в готовности обсуждать тему бесплодия с близкими или в отношении партнёра к диагнозу.

Корреляционный анализ (коэффициент Спирмена), проведённый в общей выборке (n=16), выявил статистически значимые связи между психологической напряжённостью и отдельными показателями совладающего поведения (табл. 2).

Условные обозначения: rs — коэффициент ранговой корреляции Спирмена; p — уровень статистической значимости

Полученные корреляции согласуются с представлениями Р. Лазаруса о совладающем поведении как динамическом процессе, зависящем от субъективной оценки ситуации [4]: чем выше уровень переживаемого стресса, тем сильнее выражена тенденция брать на себя ответственность за неподконтрольную ситуацию и тем реже женщина обращается за поддержкой к окружению. Данный факт можно интерпретировать двояко: либо как признак социальной изоляции, сопутствующей хроническому дистрессу, либо как защитный механизм, связанный с нежеланием обременять близких тяжёлой темой.

Заключение

В пилотном исследовании изучались особенности совладающего поведения и психологической напряжённости у женщин с мужским и женским факторами бесплодия. Женщины с мужским фактором бесплодия продемонстрировали более высокие показатели психологической напряжённости по сравнению с женщинами с женским фактором; у женщин с женским фактором бесплодия был выявлен более высокий показатель поиска социальной поддержки. По остальным стратегиям совладающего поведения статистически значимых межгрупповых различий не обнаружено. В общей выборке более высокий уровень психологической напряжённости был положительно связан с принятием ответственности и отрицательно с поиском социальной поддержки.

Установленные взаимосвязи между уровнем психологической напряжённости и показателями совладающего поведения подтверждают необходимость учитывать фактор бесплодия при разработке дифференцированных программ психологического сопровождения женщин, проходящих лечение бесплодия, в частности при формировании групп поддержки и построении индивидуальной психологической работы, с особым вниманием к риску социальной изоляции женщин с мужским фактором бесплодия.

Список используемой литературы