Теория и практика науки и образования №8 (8) Октябрь 2026 г.

Прокурорский надзор на досудебной стадии уголовного судопроизводства исторически является главным инструментом обеспечения законности в России. Однако современная правоприменительная практика демонстрирует, что этот институт переживает глубокий системный кризис. Несмотря на широкие формальные полномочия, закрепленные в Уголовно-процессуальном кодексе РФ (УПК РФ) и Федеральном законе «О прокуратуре РФ», эффективность реального влияния прокурора на качество следствия и дознания неуклонно снижается.

Проблематика надзора носит комплексный характер и затрагивает как законодательные пробелы, так и системные дефекты правоприменения.

Ключевая проблема современного надзора — это последствия процессуальной реформы 2007 года. Создание автономного Следственного комитета РФ и наделение руководителей следственных органов широкими властными полномочиями привели к резкому снижению роли прокурора.

Если в отношении органов дознания прокурор сохранил статус «начальника», вправе давать обязательные для исполнения указания и самостоятельно отменять большинство постановлений, то в отношениях со следствием он превратился в «внешнего наблюдателя» [1].

Ограничение указаний: Прокурор не может давать следователю прямые указания о направлении расследования, производстве следственных действий или привлечении конкретного лица в качестве обвиняемого [2]. Сложная процедура отмены решений: Чтобы отменить незаконное постановление следователя (кроме отказа в возбуждении или прекращения дела), прокурор должен вынести требование, которое направляется руководителю следственного органа. Руководитель вправе не согласиться с этим требованием, и тогда запускается длительная процедура межведомственного согласования, вплоть до вышестоящих инстанций [3]. Бюрократическая волокита -процесс устранения очевидных нарушений затягивается на месяцы, что в условиях коротких сроков следствия приводит к утрате доказательств и нарушению прав участников процесса.

В результате следователь, стремящийся к высоким статистическим показателям, часто игнорирует позицию прокурора, опираясь на прямую поддержку своего ведомственного руководства [4].

Прокурорский надзор не смог преодолеть главную беду отечественного уголовного процесса — обвинительный уклон. Система оценки эффективности (традиционно называемая «палочной») ориентирована на количество направленных в суд дел. Конфликт интересов: Прокурор, утвердив обвинительное заключение, берет на себя ответственность за качество следствия перед судом. Признать на стадии суда, что следствие велось с грубыми нарушениями, для прокурора означает признать брак в собственной надзорной работе [1]. Слабый фильтр: Вместо того чтобы возвращать некачественные дела следователям для устранения фундаментальных ошибок, прокуроры часто «пропускают» их в суд, надеясь, что суд сам устранит недочеты или вынесет обвинительный приговор на имеющихся сомнительных доказательствах. Игнорирование оправдательных версий: Надзор зачастую сводится к проверке соблюдения формальных сроков и процедуры, в то время как проверка обоснованности отказа от проверки версий защиты остается на втором плане [3]. Типичная ситуация: прокурор выявляет, что следователь незаконно отказал в удовлетворении ходатайства защиты о проведении дополнительной экспертизы. Прокурор выносит требование об устранении нарушения. Следователь выносит новое постановление — формально повторяющее старое, но с более витиеватым юридическим обоснованием. Прокурор сталкивается с дилеммой: вступать в затяжную ведомственную переписку, теряя время и процессуальные сроки, либо закрыть глаза на формальное неисполнение. Часто выбирается второй путь. Требования прокурора об устранении нарушений федерального законодательства нередко превращаются в ритуальную переписку, не меняющую фактической сути расследования [2].

Прокурорский надзор должен быть главным барьером на пути незаконного ограничения конституционных прав граждан. На практике этот барьер дает сбои: Избрание меры пресечения: Участие прокурора в судебных заседаниях по избранию меры пресечения в виде заключения под стражу часто носит формальный характер. Прокуроры по инерции поддерживают ходатайства следователей, даже если доводы о необходимости ареста выглядят неубедительными, опасаясь «недоглядеть» и допустить побег опасного преступника [4]. Соблюдение разумных сроков: Прокурорский контроль за волокитой (длительным неисполнением ходатайств, необоснованными приостановлениями дел) остается неэффективным. Жалобы граждан на нарушение права на судопроизводство в разумный срок (ст. 6.1 УПК РФ) часто рассматриваются прокуратурой поверхностно. Доступ к правосудию: Прокурорский надзор за законностью отказов в возбуждении уголовных дел остается одной из самых загруженных сфер. Массовое вынесение формальных «отказных» материалов требует от прокуратуры постоянного конвейера отмен, что не оставляет времени на глубокий надзор за уже возбужденными делами [3].

Качество надзора напрямую зависит от человеческого фактора. В условиях хронического кадрового дефицита и огромной нагрузки на прокурорских работников (когда один помощник прокурора курирует десятки следователей и сотни материалов проверок) невозможно обеспечить вдумчивый, содержательный анализ каждого уголовного дела. Ситуация усугубляется внедрением электронного уголовного дела и систем цифрового учета. Прокурор тратит значительную часть времени на проверку корректности заполнения статистических карточек в системе АИК «Наука» и «Кадр», а не на проверку законности получения признательных показаний или проведения обыска. Цифровизация, призванная упростить контроль, на деле создала новый слой бюрократической работы [2].

Решение накопившихся проблем требует не косметических мер, а концептуальных изменений:

1. 1)Восстановление баланса полномочий. Необходимо пересмотреть процессуальный статус прокурора по отношению к следователю. Возможным решением может стать наделение прокурора правом давать обязательные для исполнения указания в случаях явного нарушения конституционных прав граждан или очевидной неполноты расследования, с механизмом судебного обжалования таких указаний следователем.
2. 2)Реформа системы оценки. Отказ от количественных показателей (число дел, направленных в суд) в пользу качественных. Работу прокурора и следователя следует оценивать по количеству законно прекращенных дел, возвращенных судом дел и, что важнее всего, по количеству вынесенных оправдательных приговоров.
3. 3)Институциональное разделение. Четкое разграничение функций: процессуальный надзор за расследованием должен быть отделен от поддержания государственного обвинения в суде. Это позволит прокурору на досудебной стадии быть более объективным и безбоязненно возвращать бракованные дела, не опасаясь за свою репутацию перед судьей.
4. 4)Совершенствование судебного контроля. Смещение акцента с прокурорского реагирования на более жесткий превентивный судебный контроль за следственными действиями. Если суд будет чаще отказывать в арестах и обысках при формальных основаниях, это заставит и следствие, и надзор работать качественнее [1].
5. 5)Внедрение риск-ориентированного подхода. Использование аналитических систем для автоматического выявления дел с аномальными сроками или частыми отменами решений, что позволит сосредоточить скудные ресурсы прокуратуры на самых проблемных материалах.

Прокурорский надзор за следствием и дознанием сегодня находится на перепутье. Либо он окончательно превратится в формальный придаток следственного аппарата, штампующий обвинительные заключения, либо законодатель и руководство ведомства найдут в себе политическую волю для возвращения прокуратуре реальных рычагов обеспечения законности на стадии, где закладывается фундамент будущего судебного приговора.

Список используемой литературы