Теория и практика науки и образования №6 (6) август 2026 г.

Цифровая трансформация школьного образования – неизбежная реальность последних лет, вызванная стремительным развитием информационных технологий и изменением привычек учащихся. Переход на дистанционные форматы обучения в 2020 году ускорил внедрение цифровых платформ и сервисов в повседневную образовательную практику. По состоянию на 2025 год практически все российские школы подключены к единой сети передачи данных, активно используют электронные дневники и журналы, образовательные онлайн-платформы и мобильные приложения.

Однако цифровизация породила и серьезные риски. Образовательные учреждения стали привлекательной мишенью для киберпреступников – школы и колледжи обрабатывают значительные объемы персональных данных обучающихся, родителей и сотрудников, при этом уровень технической защищенности информационной инфраструктуры нередко остается недостаточным. Еще более тревожным представляется тот факт, что сами учащиеся, несмотря на высокую техническую активность и владение цифровыми инструментами, демонстрируют низкий уровень осведомленности о киберугрозах и не обладают навыками безопасного поведения в сети.

По данным компании «Информзащита», в 2024 году 74% образовательных учреждений России столкнулись как минимум с одним инцидентом информационной безопасности [1]. Число атак на сферу образования в первом квартале 2025 года выросло на 47% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года [2]. Группа компаний «Солар» выявила, что в период сдачи ЕГЭ 2025 года число вредоносных ресурсов, направленных на школьников, увеличилось на 30% [3]. Эти цифры наглядно демонстрируют масштаб проблемы и необходимость комплексного подхода к обеспечению кибербезопасности в среднем образовании.

Проблематика информационной безопасности в образовательной среде выходит за рамки сугубо технических решений. Речь идет о формировании у подрастающего поколения устойчивых навыков цифровой гигиены, критического восприятия информации, умения распознавать манипулятивные техники и противостоять киберагрессии – словом, о воспитании ответственных пользователей цифрового пространства.

Современные школьники проводят значительную часть времени в цифровой среде. 98% подростков имеют собственные смартфоны с постоянным доступом в интернет, 76% проводят онлайн более пяти часов в день помимо учебных задач [4]. При этом цифровая активность не сопровождается адекватным уровнем осведомленности о рисках: 63% школьников не меняли пароли от социальных сетей в течение последнего года, 41% переходят по ссылкам от незнакомцев, 27% когда-либо отправляли незнакомым людям свои фотографии или личную информацию [4].

Парадокс заключается в том, что высокая техническая грамотность – 81% учащихся знают, что такое двухфакторная аутентификация, – сочетается с низким применением этих знаний на практике. Это явление исследователи называют «эффектом разрыва знание-действие»: подросток может теоретически понимать основы безопасности, но не применяет их в реальных ситуациях из-за импульсивности, доверчивости или недооценки рисков [4].

Наиболее распространенными угрозами информационной безопасности для школьников являются:

• фишинг и социальная инженерия – обманные схемы, направленные на получение конфиденциальной информации;
• кибербуллинг и троллинг – агрессивное поведение в онлайн-пространстве, травля в чатах и социальных сетях;
• вредоносное программное обеспечение – вирусы, трояны и шпионские программы, распространяемые через популярные у детей каналы (игровые сайты, пиратский контент, неофициальные приложения);
• утечки персональных данных – несанкционированный доступ к личной информации учащихся и их семей;
• интернет-зависимость и игровая аддикция – нездоровая привязанность к онлайн-активностям, деформирующая поведенческую регуляцию.

Статистика кибератак на образовательные учреждения за 2024–2025 годы вызывает серьезную озабоченность. Согласно данным Центра исследования киберугроз Solar 4RAYS, количество кибератак на образовательные организации выросло на 218% в первом квартале 2025 года относительно аналогичного периода 2024 года [3]. Основным инструментом злоумышленников стал фишинг – на него пришлось 46% от общего числа зафиксированных инцидентов [1]. Второе место заняли утечки персональных данных (60% учреждений столкнулись с этой проблемой), третье – инциденты с применением вредоносного ПО (35%) [1].

Повышенное внимание киберпреступников к образовательным учреждениям объясняется несколькими факторами. Школы и вузы обрабатывают большие объемы ценных персональных данных – сведения о детях, их родителях, состоянии здоровья, финансовых возможностях семей. При этом уровень защищенности информационной инфраструктуры образовательных организаций зачастую отстает от уровня угроз: дефицит специалистов по информационной безопасности, устаревшее оборудование, недостаточная осведомленность сотрудников о современных методах социальной инженерии создают уязвимости, которыми пользуются хакеры [2].

Отдельную роль играет и общее расширение спектра целей для кибератак – ранее образовательная сфера редко становилась объектом внимания злоумышленников, стремившихся к прямой финансовой выгоде. Однако с развитием модели Cybercrime-as-a-Service (CaaS), когда преступные услуги предлагаются по подписке или аренде, барьер входа для потенциальных атакующих существенно снизился [2]. Теперь даже технически неграмотные лица могут инициировать атаки, используя готовые инструменты, приобретенные в даркнете.

Усугубляет ситуацию растущая доступность инструментов искусственного интеллекта, которые могут быть использованы для создания вредоносного контента, генерации персонализированных фишинговых сообщений и дипфейков. Злоумышленники применяют методы «отравления» поисковой выдачи, малвертайзинг (вредоносная реклама) и инвайты в закрытых сообществах мессенджеров, чтобы завлечь школьников на фишинговые ресурсы [3].

В России на протяжении последнего десятилетия выстроена достаточно полная нормативно-правовая база в области информационной безопасности, однако ее практическая реализация в школах требует усилий всех участников образовательного процесса.

Основополагающим документом является Федеральный закон от 29.12.2010 №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» (в редакции от 30.11.2024) [6]. Закон определяет информационную безопасность детей как состояние защищенности, при котором отсутствует риск причинения информацией вреда здоровью и психическому, духовному, нравственному развитию. Документ устанавливает классификацию информационной продукции по возрастным категориям, определяет запрещенную и ограниченную для распространения среди детей информацию.

Статья 14 данного закона регулирует особенности распространения информации посредством информационно-телекоммуникационных сетей. Доступ к интернету в местах, доступных для детей, предоставляется при условии применения технических и программно-аппаратных средств защиты от вредоносной информации [6]. Это требование непосредственно касается образовательных учреждений, обязанных обеспечить контентную фильтрацию трафика.

Федеральный закон от 27.07.2006 №152-ФЗ «О персональных данных» регламентирует порядок сбора, хранения и обработки персональных данных граждан, включая несовершеннолетних. Образовательные организации как операторы персональных данных обязаны обеспечивать их защиту, назначать ответственных лиц, разрабатывать локальные нормативные акты, регулирующие работу с конфиденциальной информацией [7]. Нарушение требований законодательства влечет административную ответственность: согласно статье 13.11 КоАП РФ, предусмотрены штрафы для граждан, должностных лиц и организаций [7].

Указ Президента РФ от 05.12.2016 №646 «Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации» определяет основные угрозы информационной безопасности России, среди которых – деструктивное информационно-психологическое воздействие на население, рост киберпреступлений. Документ предписывает усиление защиты информационной инфраструктуры критически важных объектов, к которым можно отнести и образовательные учреждения.

Минпросвещения России регулярно выпускает методические рекомендации по обеспечению информационной безопасности в образовательных организациях. В письме от 10.11.2025 №ИШ-2224/04 представлены рекомендации по обеспечению оптимального и безопасного доступа к информационным системам и сети Интернет [8]. Документ содержит конкретные требования к техническим мерам защиты, организационным процедурам и обучению персонала.

Тем не менее правовое регулирование – лишь фундамент, на котором должна строиться комплексная система защиты образовательной среды от информационных угроз. Формальное соблюдение требований закона без реального понимания всеми участниками образовательного процесса – администрацией, педагогами, школьниками, родителями – сути проблемы не обеспечит должного уровня безопасности.

Обеспечение кибербезопасности в школе требует системного подхода, охватывающего технические, организационные и педагогические аспекты. Эффективная защита строится на трех взаимосвязанных направлениях.

Техническое направление включает внедрение и эксплуатацию средств защиты информации:

• системы контентной фильтрации интернет-трафика (Secure Web Gateway), блокирующие доступ к опасным и нежелательным ресурсам;
• антивирусное программное обеспечение на всех устройствах образовательной организации;
• межсетевые экраны и системы обнаружения вторжений (IDS/IPS);
• механизмы двухфакторной аутентификации для доступа к информационным системам;
• системы резервного копирования данных и планы восстановления после сбоев;
• средства защиты от утечек данных (DLP).

Для реализации технических мер в образовательной организации необходим квалифицированный специалист по информационной безопасности или системный администратор, обладающий профильными знаниями. Без участия такого сотрудника эффективное применение технических средств защиты невозможно [8].

В российских школах применяется отечественная SWG-система Solar webProxy, которая анализирует интернет-трафик и блокирует доступ к опасным сайтам в соответствии с методическими рекомендациями Минпросвещения [3]. По данным компании «Солар», с 1 по 14 сентября 2025 года система заблокировала 1,4 млрд попыток перехода на вредоносные ресурсы с различных устройств в образовательных учреждениях [3]. В период проведения ЕГЭ с 23 мая по 23 июня 2025 года был предотвращен доступ к 1,6 млрд вредоносных веб-ресурсов во всех восьми федеральных округах [3].

Организационно-административное направление предполагает:

• назначение ответственных лиц за обеспечение информационной безопасности;
• разработку и внедрение локальных нормативных актов, регламентирующих работу с персональными данными, контроль доступа, порядок реагирования на инциденты;
• проведение регулярного аудита состояния информационной безопасности;
• организацию обучения сотрудников и повышения их квалификации по вопросам кибербезопасности;
• формирование корпоративной культуры информационной безопасности.

Эти меры создают организационный каркас, позволяющий системно управлять рисками и оперативно реагировать на возникающие угрозы.

Впрочем, технические и организационные меры, как бы совершенны они ни были, не могут полностью устранить человеческий фактор – основную причину большинства инцидентов информационной безопасности. Именно поэтому ключевым направлением становится педагогическая работа по формированию у школьников культуры кибербезопасности.

Одним из перспективных направлений является интеграция тематики информационной безопасности в базовые учебные дисциплины – информатику, обществознание, ОБЖ. Причем речь должна идти не просто о теоретическом ознакомлении с проблематикой, а о выработке конкретных умений и навыков: от базовых правил сетевой гигиены до техник верификации интернет-источников и противодействия социальной инженерии [9].

Особое внимание следует уделить практико-ориентированным формам обучения. К наиболее эффективным относятся:

• кейс-стади – разбор реальных ситуаций киберугроз с анализом ошибок и правильных действий;
• ролевые игры, моделирующие коммуникацию в чатах, где отрабатываются техники ассертивного ответа на агрессию, использование игнорирования, обращение к модерации;
• симуляторы фишинговых атак, позволяющие в безопасной среде научиться распознавать признаки обмана;
• геймификация – использование игровой механики для обучения основам безопасности в сети.

Исследования показывают, что кейс-метод и игровые форматы значительно эффективнее традиционных лекций, так как активизируют не только когнитивные, но и эмоционально-поведенческие компоненты личности [4, 9].

Особое внимание следует уделить формированию критического мышления и навыков верификации информации. Исследование показало, что 58% школьников доверяют непроверенной информации в интернете [4]. Доминирующей стратегией проверки является обращение к поисковику (44% респондентов), однако 37% из них склонны доверять первой ссылке в выдаче, не анализируя домен и авторитетность источника [4]. Лишь 12% осуществляют углубленную проверку.

Для развития навыков верификации необходимо обучать школьников правилу «трех источников», анализу домена и метаданных, использованию фактчекинговых сервисов. В условиях нарастающей поляризации глобального интернет-пространства принципиально важно, чтобы подрастающее поколение овладевало навыками осознанного цифрового потребления, умело противостоять манипулятивным технологиям, дезинформации и языку вражды [9].

Важным шагом могло бы стать создание на федеральном уровне единой системы мониторинга и реагирования на киберугрозы в сфере образования, аналогичной существующим в других критически важных секторах. Централизованный сбор и анализ данных об инцидентах позволил бы оперативно выявлять новые типы атак и своевременно информировать образовательные организации о необходимых мерах защиты.

Перспективным направлением является подготовка специалистов по кибербезопасности непосредственно в системе педагогического образования. Сегодня в большинстве педагогических вузов вопросы информационной безопасности изучаются фрагментарно, в рамках курсов информатики или ОБЖ. Между тем необходимы комплексные программы, интегрирующие технические, правовые, психологические и педагогические аспекты защиты образовательной среды от киберугроз.